Стихотворение о континенте

Моя песня
для Европы

Жорж Форрестье

Старая Европа ещё не может умереть, под обугленными рубцами мощно бьётся её кровь, струится по каналам, артериям и венам, мчится сквозь плоть и члены и сосуды собственного сердца, омывает руины и пепел, и обломки, вплоть до Ногата, Вислы и Одера, бьётся глубоко в прибрежной кромке Ла-Манша и Атлантики.
Рим — её сердце, Париж — другое, Лондон, Берлин, Гаага и Мадрид. У старой Европы много сердец, много корон, что вовек не меркнут.
Скажи Москва и почувствуй: ты одинок. Назови Нью-Йорк — и ты на чужбине. Шанхай, Бенарес — это приключения, Сидней и Рио: привет издалека.
Куда бы ни гнала тебя мечта, ты неизменно возвращаешься домой в Афины, в Вену или Осло.
Скажи лишь Европа и прислушайся к сердцу. Между огнём и льдом тлеет апрельский воздух. Небо ближе и сладостней земля. Комнатки тесны и полны чувств.
Совсем рядом ты чувствуешь могилы, ты чувствуешь отцов на каждом шагу.
Прислушайся к сердцу: Европа не умирает. Она не может умереть, пока ты её любишь.

Об авторе

Поэт, сочинивший собственную жизнь

Жорж Форрестье был поэтом — в двояком смысле слова. Он сочинял стихи. И он сочинил собственную биографию.

За этим именем скрывался немецкий германист и редактор Карл Эмерих Крэмер (1918–1987). Стихи вышли в 1952 году как предполагаемое посмертное произведение молодого эльзасского легионера, пропавшего без вести в Индокитае — персонажа, целиком выдуманного Крэмером: без родины между двумя нациями, романтичного, трагичного, исчезнувшего. Критика была в восторге. Готфрид Бенн восхвалял «удивительно нежные, приглушённые, меланхоличные стихи». Штефан Андрес заявил: «У нас ещё не было своего Рембо. С Форрестье он у нас есть.» Книга выдержала восемь изданий.

Успех питала именно вымышленность. Стихи трагического авантюриста, сгинувшего в джунглях, читались иначе, чем стихи западногерманского издательского редактора. В 1955 году мистификация стала достоянием общества — и вместе с успехом выдуманной биографии почти в одночасье исчез успех книги. То, что прежде восхваляли, объявили обманом. Вышло наружу и прошлое Крэмера как убеждённого национал-социалиста, которое он прикрыл изобретением Форрестье.

На русском языке эта строфа звучит иначе, чем на любом другом: «Скажи Москва и почувствуй: ты одинок.» Написанная в 1952 году, она не утратила своей остроты. Москва — не Европа. Это не обвинение, а лирический факт, который стихотворение устанавливает просто и без украшений.

Остаётся вопрос: меняет ли биография автора то, что мы читаем в его стихах — или стихотворение может стоять само по себе, однажды выпущенное в мир? «Моя песня для Европы» — гимн этому континенту. Гимн, который был прославлен, а затем отвергнут, потому что изменился нарратив вокруг него. Сам текст не изменился. Быть может, стоит просто держаться его.

Об этой странице

Зачем эта страница

Я создал эту страницу, потому что это стихотворение много значило для меня с юных лет. Оно прояснило мне, как много нас, европейцев, объединяет — и насколько мы в то же время разнообразны. Оно способствовало тому, что я стал убеждённым европейцем.

У меня нет никаких коммерческих интересов, связанных с этой страницей. Я хочу словами Жоржа Форрестье выразить свою любовь к нашему континенту — и надеюсь, что где-то есть другие люди, которые чувствуют то же самое.

Участники

Голоса, улучшившие эту страницу

Эта страница курируется. Поступающие замечания читаются и там, где они улучшают постановку, звучание или точность той или иной версии, вносятся в соответствующее языковое издание — с указанием имени участника, если он того пожелает.